песня • цитата • эстетика [выбираете что-то одно] NAME SURNAME group дд.мм.гггг • возраст цифрой • деятельность

---

на теле не перечесть синяков, ссадин и царапин ;; боль как признак жизни, кофе как привкус реальности ;; мамина гадость, папина дурость ;; студентка, комсомолка, спортсменка и просто красавица (явно в бабку пошла) ;; стипендиатка и будущий моушн-дизайнер ;; едва сводит концы с концами ;; утренняя подработка/учёба/вечерняя подработка/учёба ;; режим who? ;; sarcasm is my only defence ;; экономит на всём и вся ;; одиноко одинокий одиночка ;; магнит для неприятностей самого разного рода ;; наизусть знает алгоритм оказания первой помощи и 5 способов выведения человека из строя ;; с 12 лет страдает сильными паническими атаками ;; трудоголик ;; занимается танцами и плаванием, благодаря университетским кружкам ;; не умеет просить о помощи и уж тем более её принимать ;; статус отношений с однокурсниками «всё сложно, можно и в лицо получить» ;; живёт с шизофреничкой, то есть, с матерью и обеспечивает её психотропными препаратами, когда есть возможность ;; в 18 лет была изнасилована ;; всегда забывает о своём дне рождения ;; часто питается одним рамёном ;; не знает имени и фамилии отца, только то, что он богатая сволочь ;; крайне целеустремлённая и очень хочет выбраться из того болота в котором живёт ;; типа художница ;; все травмы в основном получает из-за матери, когда та находится в периоде обострения болезни ;; последний раз её обнимали, кажется, когда ей было лет 10 ;; на лучшее не надеется, всегда готова только к самым худшим вариантам развития событий ;; плохо переносит алкоголь, рубит очень быстро ;; не всегда запоминает людей на лица, но легко узнает по голосу ;; у меня есть я - мы справимся.

детальки по джо

Эти национальные сладости в Японии нужно попробовать обязательно. Мандзю – запеченный пирожок или кекс из сладкой муки (рисовой, гречишной или пшеничной). Начинка может быть какой угодно: шоколад, крем, паста бобов адзуки, фруктовый джем, сладкий сыр или что-то еще. Самая популярная сладость в этой категории – мандзю-маття зеленого цвета (с добавлением чая матча). В Хиросиме десерт традиционно пекут в форме кленового листа, его трудно найти где-то еще. Если решите купить в Японии набор мандзю в качестве гостинца близким, везите его в ручной клади.

Эта японская сладость делится на несколько подвидов, каждый из которых стоит попробовать. Основа – рисовое тесто, второй слой – бобовая паста анко или крем, начинка – крупные кусочки фруктов, цельные ягоды или сливочно-фруктовая. Если будете пробовать дайфуку в Японии где-то в кафе, вам подадут десерт в виде шарика размером с крупный абрикос. А если решите купить эту японскую сладость в магазине, найдете конфеты размером с грецкий орех или с небольшой фундук. Домой, конечно, лучше везти последний вариант и обязательно в индивидуальных упаковках.

Очень вкусные натуральные конфеты – национальная японская сладость с невообразимыми вкусами. Чаще всего внутри помещается орешек (обычно арахис или любой вид бобов), а оболочка состоит из мягкой бобовой пасты адзуки. Конфеты аманатто вымачивают в сахарном сиропе, получается что-то вроде сухофруктов с начинкой. Из вкусов популярны корица, фруктовые ароматы, шоколад, матча, водоросли, васаби. Последний вариант особенно интересен: он очень сладкий и одновременно очень острый. Купить эти японские сладости можно в фабричных упаковках или набрать ассорти на развес в супермаркете.

Рилаккума - это животное которое в реальности не существует. Выглядит он как медведь коричневого цвета. Придумала этого персонажа женщина по имени Аки Кондо она проживает в Японии и занимается живописью. По мнению Аки Рилаккума очень ленивый, он любит повалятся и отдохнуть. Сейчас в Японии существует очень много магазинов, которые называется «Rilakkuma Shop», именно в них можно найти самые разные товары с изображением этого персонажа. Начиная от ластиков и заканчивая постельным бельём с изображением этого милого медвежонка. Рилаккума не любит быть один и очень скучает по своему другу, если его оставить дома.

«держи свои порывы при себе», «ты должен брать пример со старшего брата», «ты лжец и вор», «как можно быть настолько ущербным?», «позорище», «у меня нет такого сына, как ты» — от семьи осталась только фамилия и настолько отвратительные воспоминания, что хочется их скомкать, как лист бумаги и выбросить к чертям. презрение отца, ненависть старшего брата, равнодушие матери — бабушкины доброта и принятие на этом фоне были, словно седьмое чудо света, в которое с трудом верилось. и это являлось единственным, за что чэнь мог поблагодарить своих некогда родных по сути, но не по жизни, людей.

эксцентричный и безрассудный, своенравный и упрямый, язвительный и саркастичный, высокомерный и снисходительный — спроси каждого, кто знаком с куаньджуем и увидишь только одно.
свободолюбивый и смелый, мягкий и упорный, добросердечный и искренний, вдумчивый и требовательный — спроси каждого, кто знает куаньджуя и увидишь совершенно другое.
многие судят поверхностно, а руи не спешит никого переубеждать, ведь это отличный механизм для того, чтобы позволить окружить себя лишь теми, кого действительно можно назвать близкими. вполне логично, когда не сумев выбрать себе семью, выбираешь себе друзей.

всё, что ему вообще необходимо — танцы, музыка и те, на кого можно положиться. руи не строит воздушных замков, не мечтает о всемирной известности, не желает великой любви. возможно, все его цели кажутся чересчур приземлёнными и безамбициозными, но когда он вообще собирался что-то кому-то доказывать, кроме себя? куаньджуй не плывёт по течению, а занимается тем, что ему нравится. так было и так будет всегда. если кто-то видит только лужу, а ты в её отражении луну и звёзды, то это не твои проблемы и стоит пожалеть того, кто настолько ограничен.

чэнь из вежливости поздравляет мать с праздниками, но никогда не связывается ни с отцом, ни с братом. он безумно скучает по бабушке, живя в её небольшой квартирке с рыжим котиком марико и рассматривая в дождливые вечера их старые фотографии. университет бросил ещё на первом курсе и всё время, начиная с 18 лет, проводил на разных подработках и занятиях в танцевальной студии. жить этим хотелось, но обучаться в студии было дешевле, чем платить за учёбу в вузе. не было особых чаяний и надежд, но бурлеск перед ним внезапно мелькнул ослепительной звездой, что растворилась прямо в сердце, чтобы засиять там с новой силой. ведь там есть то, что ему нужнее всего: танцы и музыка. поэтому руи каждое выступление выкладывается на 300% и терпеть не может всех, кто особо не старается. в труппе он заместитель лидера, но гораздо требовательнее, чем тот. методы у него не особо мягкие, поэтому в глаза ему улыбаются, а за спиной многие ненавидят, что его только веселит.

в конце концов, к этому чувству в своём мире он давно привык.

хэды: при чтении носит очки :: гуляет перед сном около получаса :: любит просыпаться под мурчание марико по утрам :: в корею переехал в шестилетнем возрасте :: аллергия на яблоки :: любит асмр :: умеет готовить и довольно неплохо :: влюблён в дождь :: младший сын отца от второго брака :: обожает капучино, особенно с шоколадным сиропом :: в 16 лет едва не убил своего брата в пылу драки и был отправлен жить к бабушке, что считалась таким же позором, как и он в семействе чэнь :: выращивает маленькие кактусы :: у него куча футболок с покемонами, но больше всего с иви :: не пьёт простую воду, а только с лимоном или газированную :: часто спит всего по 4 часа в день из-за постоянных репетиций для себя самого :: бабушку потерял в 18 лет и остался жить в её квартире :: мечтает об отпуске на море :: ходит к психологу.

песня • цитата • эстетика [выбираете что-то одно] NAME SURNAME group дд.мм.гггг • возраст цифрой • деятельность

---

ворох рисунков диснеевских принцесс, запрятанных в дальний ящик стола; наклейки на обложках, отклеивающиеся по краям; рюкзак, в котором вечно теряется что-то важное; рукописный словарик с английскими словами для лучшего заучивания; горячий пуноппан, обжигающий ладони сквозь бумажный пакет; десятки книжек, чьи корешки затёрты от постоянного перечитывания; лезвия коньков, разрезающих лёд и лёгкий холод стадиона, кусающий за щёки; папин свисток, раздающийся где-то вдалеке; громкий смех хоккейной команды; варежки, пропитанные запахом льда и шерсти; ладонь сестры, которую находишь не глядя; тихие разговоры перед сном, когда кажется, что так будет всегда; слово «мама», застывшее в воздухе, на которое никто не отвечает; страх, что кто-то уйдёт, даже если ты держишься изо всех сил; желание быть «хорошей», чтобы пустота больше не касалась её — лиан ещё не умеет удерживать, но уже боится потерять.

запах ванили, въевшийся в пальцы; тетради, где формулы переплетаются с кондитерскими рецептами; вышивка самых разных узоров на каждой паре пуантов сестры; книжные кафе и библиотеки, где листая страницы, можно сбежать в придуманные миры; занятия в кулинарной школе, где теория пугает гораздо больше, чем практика; наивная первая влюблённость, оставившая крайне неприятный осадок; ночные прогулки, раскладывающие мысли по полочкам; руки, липкие от шоколадной глазури; лёд стадиона, с привкусом неловкости, а иногда и неприязни, потому что выросла не только она, но и ребята из хоккейной команды; трещины на пуантах сестры после долгих репетиций; привычное отсутствие секретов между ней и иан — лиан это любовь к деталям и стремление к свободе, тихая гавань, где можно остановиться, вдохнуть и просто быть собой.

мягкий свет витрин, под которым все торты и пирожные выстроены так, чтобы сразу привлекать взгляд; аромат свежего теста и растаявшего шоколада, смешанный с ноткой кофе; случайные улыбки клиентов, мимолетные и честные; мачеха с её чрезмерно громким смехом и сводный брат, вызывающий глухое раздражение вперемешку с притяжением, что злит ещё больше; тихие, острые шутки/колкости про всё и всех, спрятанные за мягким голосом; картины в стол и стопки скетчбуков в ящиках; горячий чай с травами перед сном; коллекционирование самых различных фигурок балерин; стремление беречь чувства отца; маленький кусочек шоколада перед тем, как решать важные задачи; неразрывная связь с сестрой, что становится крепче день ото дня; аккуратно расставленные ножи и формы, словно маленький ритуал перед работой — лиан это мечтательность, сплетённая с реализмом и хрупкая вера в лучшее, когда весь мир против.

допы: при чтении носит очки ::  тревожная :: выращивает маленькие кактусы :: обожает гранатовый сок :: умеет говорить «нет» всем, кроме сестры :: про таких, как она говорят «хорошая девочка» и презрительно фыркают :: плохо переносит алкоголь, голову сносит от одной стопки соджу :: никогда не ищет неприятностей, но они вечно в её поисках :: не пьёт простую воду, а только с лимоном или газированную :: может приготовить еду из ничего и будет вкусно :: аллергия на абрикосы :: любит диснеевские мультфильмы и спанчбоба :: мучается бессонницей, засыпает только при определённых обстоятельствах и то не всегда :: любит фотографировать.

1. мягкий свет ночника, рисующий тёплые пятна на стенах :: тихие разговоры родителей на кухне — не слова, а фон, как дыхание дома :: коллекционирование открыток с изображением моря: синее, бесконечное, всегда чуть недостижимое, как мечта, что возможно никогда не сбудется :: книга в руках почти всегда и постоянный читательский билет в кармане куртки или джинсов — как пропуск в миры, где можно быть кем угодно, кроме себя :: мамина рука в волосах — привычная, лёгкая, уверенная, приглаживающая растрёпанные пряди так, словно этим жестом можно удержать время на месте :: запах пуннопана с пылу с жару, обжигающий пальцы сквозь бумажный пакет :: огни гирлянд, отражающиеся в стекле и подарки под ёлкой — нет лучше праздника, чем рождество :: феликс счастлив, как могут быть счастливыми только маленькие дети и ему кажется, что так будет всегда, но однажды праздник запоминается не огнями и запахом выпечки, а болью во всём теле, холодом и новостями, которые произносят слишком ровным голосом, стерильными стенами палаты и сочувствующим, усталым голосом психолога, ввинчивающимся прямо в черепную коробку — хочется плакать навзрыд и обвинять всех во лжи. потому что мама и папа не могли его оставить. не могли же...?

2. нью-йорк кажется слишком шумным, а английская речь чересчур отрывистой, он звучит, как постоянный фон, в котором нет пауз для дыхания :: крёстная с ним не нянчится, но даёт почувствовать себя важным и близким :: помни о том, твоё будущее это твоё будущее, не моё и ни чьё-то другое, научись думать своей головой :: дом, где порядок важнее эмоций, а стабильность важнее всего остального :: благодарность, которая становится привычной формой любви :: корейское имя быстро забывается, но переживать об этом нет смысла :: танцевальные залы с зеркалами, где отражение двигается раньше, чем мысль :: тело, которое учится говорить вместо слов :: кроссовки, стёртые до мягкости постоянным движением вперёд :: скетчбуки, изрисованные так плотно, будто если остановиться — всё рассыплется :: музыка, как продолжение души, заполняющая в ней пустые участки :: времени проживать потерю не было изначально и не осталось после — может быть, это вообще пустая трата ресурсов и не стоит пытаться вернуться к этому? правильно же, да...?

3. школа визуальных искусств — аудитории, где слова преподавателей распадаются на фрагменты, едва он успевает превратить их в линии :: понимание, что форма важнее объяснений, но этого всё равно недостаточно :: переписка с человеком, которого не видишь, но, будто бы знаешь уже тысячу лет :: голос в сообщениях, ставший привычнее реальности :: смех, который легко переносит разговоры в сторону от одиночества :: согревающая мысль о том, что, возможно, в другом городе есть кто-то, кто понимает чуть больше, чем остальные :: тату-салоны, в которых запах антисептика смешивается с чернилами и кофе :: эскизы, впервые уходящие с бумаги на кожу других людей с одобрения мастеров, признающих наличие таланта :: осознание, что можно не просто рисовать — а оставлять следы, которые не стираются :: желание работать не с формой, а с телом, потому что оно честнее бумаги :: свадьба крёстной :: белое платье, в котором всё выглядит правильным на расстоянии :: новый человек в доме, чьё присутствие сначала кажется просто ещё одной переменной :: чужие руки, сжимающие слишком сильно, прикосновения, заходящие всё дальше — растущее ощущение мерзости, заставляющее наконец взорваться и понять, что ему не верят :: собрать чемодан, оказывается довольно просто и тяжело одновременно :: иногда выбор делают за тебя, и ты слишком поздно понимаешь, что в этом выборе тебя не было вовсе :: и это не про случайность и не про недоразумение, а про то, что доверие однажды оказалось не на твоей стороне — это накрывает настолько, что начинаешь думать, а может я преувеличил? и если это было предательством — почему тогда оно выглядит так, будто ты сам всё испортил...?

4. внезапная и с другой стороны, вполне ожидаемая совместная аренда квартиры :: друг, наконец-то оказавшийся рядом не через экран, а в коридоре, с настоящим голосом и привычкой говорить быстрее, чем думать :: вечерние разговоры, которые легко растягиваются до утра, потому что тишина между ними не давит :: неприятности, которые приходят за ним без приглашения, но всегда находят дверь открытой :: уже невозможно различить, где заканчивается чужой хаос и начинается его собственный :: казалось бы, всё начинает выстраиваться заново, но мир снова делает резкий наклон :: визг тормозов, свет фар, кажущийся взрывом сверхновой и тело, которое выбирает закрыть другого раньше, чем успевает понять почему :: тишина, в которой нет ни начала, ни конца и боль, что не сразу складывается в смысл :: старый шрам на спине — след детской аварии, который никогда не стал просто рубцом и новый — на правом боку, от бедра до линии груди, змеящийся по коже как продолжение того, что уже однажды довелось пережить :: дни после — не восстановление, а медленное возвращение контроля над телом, которое снова стало чужим :: и где-то в этом состоянии он впервые не «помогает» в тату-студии, а остаётся в ней :: мастер больше не поправляет каждую линию, только наблюдает, как рука уверенно и чётко выводит рисунок :: первая работа, оставленная не в тетради, а на коже другого человека :: крёстная перестаёт даже дежурно звонить, только молча шлёт переводы, которыми он не пользуется :: отношения между людьми такая прекрасная и отвратительная морока и если не научиться отпускать это сейчас — сколько ещё раз придётся разрушаться до основания?

больно ли тебе?

ёсан вздрагивает и подрывается на стареньком, продавленном диванчике, едва не скатываясь с него. сердце колотится где-то в горле, а тело сотрясает противная дрожь. кошмары всё ещё цепко держат сознание, мешая прийти в себя, и он выдыхает лишь в тот момент, когда переводит взгляд на кровать, где мирно спит вонен. всё в порядке. просто игры воображения в его уставшем подсознании. часы показывают 5:05 утра, и пытаться поспать ещё уже не имеет смысла. через полчаса начиналась его первая подработка — уборщиком в офисном здании.

телефон тихо пиликает, напоминая о сегодняшней дате. он наспех допивает горький кофе, оставляет завтрак для младшей на столе и, выходя на улицу, торопливо шагает по самой короткой дороге, лишь бы не опоздать. старушка-соседка поздравляет его с чусоком, и он, уважительно кланяясь в ответ, быстро перебегает на другую сторону улицы, устало упираясь ладонью в тяжёлую железную дверь чёрного хода здания, которое занимала компания по производству видеоигр. каждое его утро начиналось с уборки офисов, а заканчивалось ночной сменой в продуктовом магазинчике или доставкой еды из небольшого ресторана, специализирующегося на блюдах из птицы и мяса.

только в чусок он неизменно заканчивал раньше. по дороге домой заходил на рынок за грушами, выбирая самые крупные и ровные — мама всегда смеялась, что хорошие груши должны быть «круглыми, как полная луна». затем покупал коробку свежего сонпхёна, и уже вместе с вонен они ехали к родителям.

на кладбище.

даже от сестры отца в этот день они получали денежный перевод. небольшой, но этого хватало, чтобы понять — и в ней жила тоска по чему-то, что когда-то олицетворял её брат. несмотря на холодность и тяжёлый характер, именно она согласилась оформить опеку над детьми. пусть только на бумаге. ёсану этого было достаточно. главное — вонен не забрали в приют. после подписания документов они больше ни разу не виделись.

воспоминания обрываются так же внезапно, как и всегда. ёсан убирает швабру и ведро в кладовку, накидывает куртку и, затворив за собой дверь, спешит в небольшой ресторанчик, где его уже ждали сегодняшние заказы.

больно ли тебе?

ёсан откладывает часть зарплаты на учёбу вонен в модельной школе и устало потирает лоб, оглядывая квартиру. она немного больше и комфортнее, чем прежняя и не приходится ютиться в одном помещении обоим сразу. раньше казалось, что он никогда в жизни не сможет снимать ничего, кроме тесной студии, но его упорство и труд позволили перейти к чему-то гораздо лучшему. конечно, не без помощи. экран телефона вспыхивает новым уведомлением. ёсан даже не смотрит на имя отправителя — узнаёт его по одной только мелодии. уголки губ сами собой едва заметно приподнимаются, а усталость впервые за день становится чуть тише.

у любви ёсана тёмно-карие глаза, в которых мирно уживаются спокойствие с хаосом и прячется что-то затаённо-мягкое, стоит только взгляду остановиться на нём. а улыбка — такая, что подгибаются колени и сердце бьётся, как пичужка, пойманная в ладони. и сколько бы времени не проходило, казалось, чувство только росло, настолько, что ему перестало хватать места в грудной клетке.

у любви ёсана самые тёплые руки. в них забывается, что мир всё ещё пестрит трещинами, что впереди ждут счета, бессонные ночи и работа без выходных. словно возможным становится всё. он привыкает к вечерам, в которых нет звенящей тишины и ночам без кошмаров, к планированию будущего с ощущением предвкушения, а не страха. к мягким утрам, напоенным солнечным светом и ароматом кофе, к завтраку на троих и к долгожданному чувству безопасности.

звонок телефона вырывает из прошлого так резко, что он ещё несколько секунд растерянно смотрит на экран, где отражается совершенно другое имя. поменьше соджу, ёсан. ещё немного — и начнёшь разговаривать с собственной памятью.

больно ли тебе?

у страха ёсана длинные тёмные волосы, тяжёлым шёлком ложащиеся на плечи. привычка без стука заходить в его комнату, устраиваться рядом на диване и ворчать, что он опять забыл поужинать. улыбка, которую он знает едва ли не лучше собственной. сердце болезненно сжимается всякий раз, когда он ловит себя на том, что всё чаще задерживает взгляд на мгновение дольше, чем следует. к горлу подкатывает тошнота. от собственных мыслей. от самого себя. от чувства, которому не следовало рождаться вовсе. и сколько бы он ни пытался задушить его в себе, оно лишь пускало корни всё глубже.

у страха ёсана лёгкая поступь и прикосновения тоньше лебединого пера. после каждого случайного касания он ещё долго ненавидит себя за собственную слабость. его разум всё больше напоминает заброшенный сад, в котором медленно разрастается ядовитый плющ, что оплетает каждую мысль, каждое воспоминание, отравляя всё, к чему прикасается, пока однажды он не понимает — страшнее всего не оставаться одному. страшнее всего оставаться наедине с самим собой.

жизнь распадается по частям, как карточный домик от дуновения ветра. он всё больше молчит за завтраком, быстрее собирается на работу и дёргано отвечает на нежность человека, рядом с которым когда-то казалось возможным всё. вина гложет его изнутри, словно живое существо, ещё не оформившееся до конца, но уже успевшее отрастить крепкие когти. они холодно скользят вдоль позвоночника всякий раз, когда он встречает тот самый мягкий взгляд, обращённый лишь к нему. потому что он не перестаёт любить, но чувствует себя так, словно больше не имеет на это права.

звон колокольчика над дверью магазинчика разрезает воспоминания так же легко, как нож рассекает тонкую бумагу. ёсан вздрагивает, дежурно улыбается вошедшему покупателю и заставляет себя вернуться в настоящее.

больно ли тебе?

он умоляет. цепляется пальцами за ткань чужой рубашки, почти задыхаясь в бесплодном стремлении убедить, что никакого предательства не было. что всё случилось задолго до. что он никогда бы так не поступил. впервые за всё время их ускользающих отношений сам ищет его глаза, в которых всегда отражался только он, но ему больше не дают шанса, захлопывая дверь и оставляя с хнычущим ребёнком на руках. трёхлетняя крошка захлёбывается слезами. её оставила собственная мать. перед ней — совершенно незнакомые люди, и от этого становится только страшнее.

ёсан не отказывается. не ищет снова бывшую девушку. он делает тест днк, проверяет здоровье малышки в больнице и погружается в долгий бюрократический процесс для того, чтобы официально зарегистрировать девочку как свою дочь. у него нет времени оплакивать собственную жизнь. её место занимают очередные бессонные ночи — теперь уже не из-за работы, а из-за детских капризов, бесконечных трат на одежду, судебные пошлины и юридическую помощь.

привычная занятость, за которой он всегда прячется, снова спасает. но чем дольше он не даёт себе возможности просто выдохнуть и остановиться, тем хуже становится. ёсан ломается. сидя на полу, среди разбросанных мягких игрушек, будто из него разом вытащили все кости. слёзы приходят сами. без разрешения. без истерики. просто потому, что сил больше не остаётся.

— папа?

тоненький голос выдёргивает его из прошлого. ёсан моргает несколько раз, будто заново привыкая к полумраку комнаты, и только потом переводит взгляд на девочку. часы показывают 23:25. в руке всё ещё остаётся сжатой фотография. одна из тех, что он так и не смог убрать в коробку. не телефонный снимок и не изображение на экране планшета — настоящая, с чуть потёртыми краями от того, как часто он держал её в руках. ёсан быстро проводит ладонью по лицу, пряча следы усталости, и только потом улыбается.

— папа задумался. идём, я тебя уложу.

больно ли тебе?

ёсан привычно касается земли кончиками пальцев. влажная. сегодня можно не поливать. он наклоняется, поднимая с дорожки целый алый цветок. камелии никогда не осыпаются по частям — отпускают всё сразу. говорят, если вовремя убрать всё, что мешает растению, оно будет цвести дольше. жаль только, что с людьми это никогда не работает. первые солнечные лучи пробиваются сквозь ветви молодой груши, ненадолго касаясь куста.

хаын выбегает в сад и налетает на него, словно ураганчик, обнимая своими ручками за шею. он смеётся и вплетает опавший цветок камелии в её тёмные волосы. красиво. словно алая заря в самой середине ночи. телефон тихо вибрирует в кармане. высвечивается знакомое имя. ёсан несколько секунд смотрит на него, прежде чем принять вызов. говорить по-прежнему трудно. годы ничего не исправили. они лишь научились откладывать в сторону то, что однажды всё равно придётся произнести вслух.

вонен вчера весь вечер рассказывала хаын про жирафов и пингвинов, а он по-прежнему вслушивается в голос на том конце провода с замиранием сердца, отвечая лишь тихим согласием на готовый план на каждый день его командировки. кажется, в него входило всё, что только могло прийти в голову пятилетнему ребёнку, чтобы дочка не успевала соскучиться по нему. хаын тянет его за ворот рубашки и ёсан, завершая звонок, привычно целует её в макушку.

— идём, моё маленькое благословление. скоро тебя ждёт весёлое приключение.

ветер взметает в воздух красные лепестки, но он не оборачивается по дороге обратно в дом. у двери взволнованно крутится монгу, виляя хвостом — дворняжка, когда-то забранная им из приюта. ёсан успевает потрепать пса по ушам, прежде чем зайти вместе с ним внутрь.

больно ли тебе?

— да. больше, чем я готов признать.

Отредактировано мичиру (2026-07-27 19:17:52)