чёрт, разрядился. он едва успевает вызвать такси, прежде чем у телефона полностью садится батарея. дождь мелкими каплями разбивается о кожу его чёрной куртки, но просачивается за ворот, холодя шею и заставляя слегка поёжиться от резкого дискомфорта. не верилось, что эта муторная неделя была позади и больше не придётся наклеивать улыбку перед абсолютно незнакомыми людьми ради поддержания статуса отца, как добропорядочного семьянина и любящего родителя. джо терпеть не мог все эти светские рауты и беседы о политике/погоде/акциях. ему не стоило труда поддержать любой из этих разговоров, только все они уже были поперёк горла.

он морщится, вспоминая сухое «спасибо» из уст старшего асакуры, когда тот наконец заключил пару-тройку важных сделок после всех этих раскланиваний джо с его «коллегами по бизнесу». почему джо думал об этом с таким презрением? о, он ни капли не верил в то, что кто-то готовый сотрудничать с его отцом, будет из благородных и честных людей. самые настоящие преступники. почему только они так ценили семейные связи? ярко-жёлтое пятно машины затормозило перед ним, вырывая из размышлений и он успел пожалеть, что возвращаясь домой, думает совершенно не о том. ведь всю эту неделю, джо отчаянно скучал. из него выжимали все соки и с юмой получалось общаться с перебоями на отключки посреди разговора, что по утрам невероятно расстраивало, ведь время было потеряно. они перекидывались от силы 5-10 сообщениями в день и вот такими единичными звонками по ночам, что длились не дольше 15 минут из-за самого асакуры.

и не предупредил его, что сегодня возвращаюсь. хотя, он наверное уже спит. джо мельком глянул на часы и вздохнул, потому что те показывали уже полтретьего ночи. прекрасное время, ничего не скажешь. но ждать до утра, я бы уже не смог. водитель что-то болтает о своей жене и футболе, только асакура совсем не слушает. в груди нарастает предвкушение только от мысли о том, что скоро он увидит юму. джо нервно потирает то запястья, то пальцы. хочется поскорее прикоснуться, обнять, вдохнуть. чем ближе, тем всё больше он теряет присущие ему спокойствие и собранность, почти превращаясь в сгусток трепетного волнения. дождь всё ещё барабанит по крышам, заливается за шиворот и треплет по волосам, когда приходится выйти из автомобиля и пешком добраться через пост охраны к высотному зданию.

лифт доставляет его на девятый этаж, что встречает полнейшей тишиной и неудивительно, учитывая глубокую ночь. джо набирает привычный и заученный номер кодового замка, и наконец-то заходит в квартиру, закрывая за собой дверь и на пару минут прислоняется к ней спиной, вглядываясь в темноту прихожей. немного пахнет едой и чем-то сладким, и невероятно родным. асакура вешает куртку и снимает ботинки, и заходя в ванную, сдёргивает с крючка полотенце, чтобы хоть немного подсушить волосы. так странно. пока он ехал сюда, то буквально сгорал от нетерпения, а сейчас хочется продлить этот момент немного подольше, прежде чем... прежде чем, он увидит юму.

на кухне торопливо пьёт воду из холодильника, осматриваясь так, словно впервые оказался в этом помещении. любые отлучки длиной больше, чем в три дня, влияли на него слишком плохо. конечно, если с ним рядом был юма, то время вдали от дома вообще не имело значения. он бутылку ставит на полку с небольшим звяканьем и замирает, прислушиваясь. разбудить своего парня таким образом ему совершенно не хотелось, потому что у него были другие планы. какие? джо ещё не решил. в гостиной мягко светит небольшая настольная лампа у телевизора и он машинально её выключает, снова оказываясь в полумраке. глазами привыкает быстро и даже нигде не спотыкается, пока идёт в спальню, тихо ступая босыми ногами по полу.

в комнате темно уже изначально, хотя обычно здесь работает маленький ночник в виде круглой фигурки толстого котика, подарка джо на день рождения юмы. разбился? сломался? эти мысли возникают в голове всего на несколько секунд и исчезают тут же, как только асакура переводит взгляд на кровать, слыша тихое и ровное дыхание, свидетельствующее о глубоком сне. ему на мгновение становится жалко будить юму, но собственные желания перекрывают эту сочувствующую нотку, от чего ему даже немного стыдно, но останавливаться совершенно не хочется. джо осторожно садится на постель, из-за чего матрас чуть-чуть прогибается под его весом, а затем аккуратно ложится рядом, прижимаясь к юме и утыкаясь носом в местечко под его ухом, наконец-то делая вдох. в груди моментально разливается уютное тепло и сердце начинает биться чуть быстрее. боже, как же я соскучился. до невозможного сильно.

ему как-то всё равно, что он даже не переоделся, а всё ещё в уличной одежде. в любой другой момент, асакура бы сам себя отчитал за устраивание такого беспорядка, но сейчас ему не было до этого дела. всё, чего он хотел, уже было прямо перед ним. джо льнёт к юме ещё немного ближе, приподнимаясь и нависая над ним, устраивая одно колено между его ног и склоняется к шее, прижимаясь к коже губами, выцеловывая дорожку от подбородка до яремной впадинки между ключицами. в голове едва мелькают какие-то связные мысли — думать не хочется вообще. только касаться и чувствовать, как можно больше, вызывая мурашки и прерывая блаженный сон. внутри разгорается и ширится жадность.

пульс учащается чуть больше, как и собственное дыхание становится немного тяжелее. его руки скользят по бокам юмы, останавливаются на талии, слегка сжимая ладонями. юма. он звучит хрипло и снова касается поцелуями тёплой кожи, на этот раз поднимаясь от подчелюстной линии к уху, чтобы прихватить мочку губами на долю мгновения. просыпайся. ты мне нужен.

я дома.

больше, больше, больше и ещё больше. как же не хватает, даже когда рядом в паре миллиметров друг от друга и не объяснить это никакими словами. он ловит себя на практически кошачьем мурчании, стоит мягким пальцам скользнуть в волосы и потянуть ровно с той силой, что ему нравится. так хорошо. так замечательно, что хочется, чтобы эти моменты тянулись, словно сладкая патока и позволяли разгораться внутри ещё более яркому пламени, которое совершенно не обжигало, а соединялось с таким же огнём, живущим в любимом и драгоценном сердце.

асакура абсолютно не боялся признаться себе в том, что не представляет себе настоящее и будущее без юмы. его чувства выросли в настолько глубокую любовь, что иногда границы размывались и было порой сложно увидеть их по отдельности, но он прекрасно мог это сделать. загвоздка была в том, что джо не хотел даже допускать мысли о такой возможности. боже, о чём он вообще думает в такое-то время, когда юма у него в руках? о какой-то философской чепухе, что совсем не к месту... всё же дни, проведённые с отцом давали о себе знать.

он издаёт тихий смешок в ответ на забавную шутку своего парня и одобрительно хмыкает, слыша предложение о том, чтобы раздеться. конечно, асакура в любом случае собирался освободиться от раздражающей мишуры в виде одежды, ведь всю дорогу в машине хотел быть как можно ближе к юме во всех смыслах. и касаться губами, и руками вот так, всё равно чертовски недостаточно. вкусно. сладко. но недостаточно. когда он успел стать таким голодным до юмы? может так было всегда, просто джо не замечал? а может быть, юма просто свёл его с ума. в таком случае, он счастлив быть сумасшедшим. и потом, разве любовь не есть сумасшествие, а?

джо протяжно отзывается, когда накакита зовёт его и шумно выдыхает следом, ощущая скольжение пальцев по коже спины. такое малейшее касание от юмы, а его так пробирает до мурашек, будто это была тысяча поцелуев по каждой клеточке тела. как же он всё-таки скучал... безбожно. безнадёжно. хотелось послать все обязанности и отца к чёрту за то, что ему приходится вот так срываться и уезжать, пропадать на неделю или две, урывая по крупице вместе с юмой через короткие звонки и обрывающиеся чаты. была бы моя воля, никогда бы не уезжал так надолго и вообще давно всё послал к чёртовой бабушке — отца в первую очередь, а за ним все эти дурацкие званые ужины, светские вечера и беседы от которых зубы сводит.

я бы принял все твои запреты и штрафы, честное слово. а ты уверен, что хочешь только целоваться? я вот совсем нет. у меня была пара мыслей совершенно о другом. поцелуями отделаться, ммм, это слишком мало, не находишь? мне не хватало тебя чересчур сильно в этом убогом снобическом мирке. хочется выплатить штраф с большими процентами. джо склоняется ниже и ласково прихватывает мягкие губы своими, втягивая в долгий и дразнящий поцелуй, пока его руки осторожно сжимают чужие бёдра, а колено между ног втискивается крепче и основательнее.

я всю эту нудную и противную неделю мечтал о тебе. о твоей улыбке, запахе, объятиях, голосе, теле... представляешь себе, насколько я твой, а? асакура смеётся нежно, наконец отстраняясь и давая юме вздохнуть, не сводя с него глаз. у него во взгляде всё прочитать можно от и до — любящий до невозможности и гордящийся этим. пока сидел на всех этих ужинах, рисовал тебя на салфетках почти сточившимся карандашом, который ношу с собой всегда по привычке. мог бы получиться приличный такой скетчбук. ты у меня в голове постоянно.

джо чуть приподнимается и стягивает с себя водолазку, откидывая её куда-то в сторону и ничуть не заботясь о том, где она упала. он тянет ладонь юмы к себе, укладывая на грудь и ведёт ею небольшой путь от ключиц и дальше —по левой стороне, где бьётся торопливо сердце и немного к низу живота, чуть жмурясь при этом. сколько бы времени не прошло, а всё также кружит голову, когда мы так близко. асакура руку парня отпускает, перед этим бережно поцеловав костяшки и практически накрывает накакиту собой, снова возвращаясь к шее и обрушивая на неё ворох лёгких поцелуев и едва ощутимых покусываний, заметно раздразнивая.

ладони скользят под футболку юмы, (кажется, это его футболка на самом деле? мило и только больше раззадоривает) жадно ощупывают горячую и бархатную кожу, а пальцы ласкают линии талии, подушечками больших проходясь около впадинки пупка, словно в желании немного сжать. джо зубами прикусывает осторожно участок, где шея переходит в плечо, почти сразу же очерчивая едва видимы след кончиком языка. его ведёт, но он старается себя контролировать и не жадничать, не быть слишком напористым и не подавлять собой, хотя нарастающее возбуждение даёт о себе знать и весьма мешает, затуманивая разум.

мне приходится одёргивать себя... я теряю всё самообладание рядом с таким тобой, ты в курсе? асакура сбивчиво шепчет в ухо юмы и задирает ткань его верхней одежды, сам сдвигаясь ниже и касается губами росчерка изящной ключицы. раньше бы и представить себе не смог, что могу чувствовать так много, что кажется, места в этом теле просто не хватит... джо языком обводит вершинку соска юмы, на мгновение втягивая в рот и тут же отпускает, переводя взгляд на парня, будто проверяя реакцию, пока его пальцы мягко сжимают второй, чуть перекатывая между большим и указательным.