капучино? с каким сиропом? карамельным? корица или шоколадная крошка? да, ожидайте, пожалуйста. дежурная улыбка, приклеенная к лицу не отражает ни одну из эмоций, что горячим клубком закручиваются в груди, только оставаться такой спокойной и доброжелательной едва хватает сил. нервы звенят натянутой тетивой каждый раз, как взгляд падает на второй столик у окна, откуда слишком хорошо видно её рабочее место. может быть, это просто паранойя? недосып и усталость? если сложить всё в одно, то и покажется всё, что угодно.

юна ставит стакан с кофе на поднос и мысленно считает про себя от 1 до 10, пытаясь унять бурный поток мыслей и чувств, от которых уже начинает болеть голова. это всё глупое совпадение. ну приходит лишь в мою смену и что? может у него время так распределено? график там какой-нибудь, к примеру. вот сходимся так, что у меня часы рабочие, а у него свободные. увещевания самой себя срабатывают на короткий промежуток, пока хана мягко не касается плеча, шепча на ухо о явном сталкерстве и предлагает сходить в полицию за консультацией. сольюн хочется сжаться в комочек и спрятаться, не желая признавать того, что её напарница права. но та почему-то через пару секунд уже ерошит ей волосы и тихо смеётся, прося не напрягаться. может он просто в тебя влюблен??

oh, shut up, honey. it seems like your calling is to talk nonsense. а вдруг действительно, стоит идти в полицию? но чем ей поможет какая-то консультация? она поворачивает голову и сталкиваясь с чужим внимательным взглядом, невольно вздрагивает. смотрит так, будто препарировать собрался. боже, за что ты меня так не любишь? разве мне мало проблем в жизни? сложных ситуаций и правда хватало с головой, начиная от психической болезни матери и заканчивая очередным конфликтом в университете. юна до сих пор не понимала, каким таким волшебным образом избежала вчера публичного унижения, случайно выйдя из положения невидимки перед местной королевой факультета. не иначе у этой стервы было хорошее настроение.

хана толкает в плечо, спрашивая какую чашку по счёту пьёт этот мужчина за вторым столиком и сольюн мрачно вздыхает, закатывая глаза. в этом был главный недостаток её коллеги — если подозрительный тип является красавчиком, ему можно простить всё, а заодно узнать номер телефона и выпросить свидание. четвёртая. волнуешься о его сердечке? ну да, он уже в возрасте. ему бы стоило больше заботиться о здоровье. давай подойди и вырази свои искренние переживания, может он хоть перестанет пялиться в мою сторону. а я потом с радостью побуду подружкой невесты. напарница раздражённо фыркая, уходит в подсобку и юна остаётся в кофейне практически один на один с этим дурацким сталкером, доводящим её до холодных мурашек, танцующих на позвонках уже три недели подряд. i'm so tired of this.

пальцы слегка дрожали, отражая внутреннее состояние, которое было совсем ни к чёрту. ладно, осталось продержаться до конца смены. ещё всего час? сольюн взглянула в широкие и большие окна, где сгущалась чернильно-чёрная зимняя темнота, борющаяся со светом неоновых вывесок и огней, всегда заполняющих город. было бы совсем не страшно пройтись по такому сеулу, но она жила далеко отсюда, куда дорога до нужной остановки пролегала совсем не через шумные и оживлённые улицы, на другом конце города, в чунгу. ей требовалось потратить 30 минут пешком и ещё час на то, чтобы доехать до дома. поэтому юна терпеть не могла вечерние смены, хоть они и были редкими. она и так себя никогда не чувствовала в безопасности, а возвращение в их маленькую квартирку с матерью почти ночью, только подливало масла в огонь.

хана выпорхнула из-за стойки, распространяя сильный и чрезвычайно сладкий аромат духов, что сольюн терпеть не могла. полфлакона на себя выливает, не иначе. она скептически оглядела розовую куртку напарницы, подбитую искусственным мехом, переливающуюся десятками стразов с какими-то ещё перьями, но ничего не сказала. а потом ты придёшь на работу с соплями по колено. что может греть эта рыбья подстёжка? она буднично среагировала на пожелание хорошо доработать и даже не проводила хану взглядом, а с опаской глянула в сторону второго столика у окна. если ты сейчас закажешь пятую чашку, то я добавлю туда мышьяк. глаза в глаза снова и она опять отворачивается, начиная ощущать себя каким-то экспонатом в музее для единственного кошмарно преданного зрителя. да когда ты уже уйдешь-то?!

сольюн с трудом отвлекается, начиная протирать оборудование и убирая лишнюю посуду, и в какой-то момент, слушая тихую музыку, играющую в кофейне, понимает, что больше нет того гнетущего чувства. пусто. никого. слава богу! она заметно веселеет, продолжая уборку, а затем подсчитывает прибыль за сегодняшний день и на улицу выходит ближе к десяти часам вечера, наконец закрывая кафе и вешая сумку на плечо. уже через пять минут приходится свернуть с улицы, ярко сияющей разноцветными огнями баров/магазинов/ресторанов и пойти по не самому хорошо освещённому переулку. в такие моменты, она никогда не слушала ничего в наушниках, стараясь быть очень осторожной на тот случай, если привлечёт чьё-то нежелательное внимание. сумка неприятной тяжестью немного тянула вниз из-за большого количества учебников, так как на смену юна пришла уже с учёбы. до остановки оставалось около двадцати минут пешком и страх, мерзко липнущий к телу из-за того, что за спиной звучали чужие шаги, не отстающие от неё ни на мгновение.

кому-то просто в ту же сторону. ну да, в таком-то месте, практически ночью, чего бы и не идти за одинокой девушкой. она одновременно и успокаивает себя, и тут же разбивает эти попытки в труху за секунды. нащупывает в кармане газовый баллончик, судорожно продумывая план действий и ускоряет шаг, пока сердце падает куда-то вниз из-за того, что преследователь повторяет за ней. сумка. развернусь и ударю сумкой, а потом ещё и баллончиком в лицо брызну. и бежать, бежать, бежать. только оборачиваться ещё страшнее и приходится собрать все свои силы на это. может у меня не самая удачная жизнь, но!

она останавливается так резко, что человек позади не успевает сориентироваться и этих секунд ей хватает для того, чтобы внезапно повернуться, вкладывая все силы в то, чтобы сделать замах сумкой. кийя! у неё непроизвольно вырывается какой-то выкрик ниндзя и кипа учебников, прикрытых холщовой тканью, обрушивается на преступника (?), а сама сольюн инстинктивно зажмуривается, совсем забывая про свой дальнейший план.