Басы тяжело отдавались в груди, резонируя с сердцебиением, что заметно ускорилось из-за количества выпитого. Людской поток смешался в плотную массу, где чужие руки тянулись и хватали без разбора, а дикие и сумасшедшие улыбки пугали своей неестественностью. Жарко. Шумно. Тошно. Хотелось вырваться и хлебнуть не один из десятков шотов, а воздуха — прохладного и резкого, чтобы до боли в лёгких.

Какого чёрта, ты забыл здесь, Хан Джисон? К барной стойке добирается с таким трудом, будто продирается через заросли амазонских джунглей, пытаясь собрать себя в кучу и к спинке высокого стула буквально прилипает, опираясь всем телом и откидываясь немного назад. Но успевая захватить чей-то насмешливый и оценивающий взгляд, тут же меняет позу, наклоняясь вперёд и практически утыкаясь лбом в поверхность стойки. Бармен только издаёт раздражённый вздох, но не говорит ни слова.

Мысли расползаются, как тараканы от яркого света и он едва может на чём-то сосредоточиться, кроме того, что безумно хочется домой — лечь в кровать и вырубиться, желательно на несколько суток. Да разве у него есть на это право или возможность? Ему со всей его мрачной серьёзностью казалось, что лучше сдохнуть, чем принять деньги матери. Суа Флоранс... Звучало сразу и красиво, и забавно, и раздражающе. И было совсем не из той жизни к которой ему пришлось привыкнуть.

Домой. Нужно было собраться и как-то добраться до своей маленькой квартирки, спрятав в ней своё тело, которое сейчас казалось таким огромным, нелепым и несуразным среди всего этого хаоса, движущегося, словно бурное течение реки. Он с усилием шарит по карманам, выуживая телефон и едва не роняет его на пол, но успевает подхватить, сам цепляясь за стойку, в попытке не свалиться следом. Экран бьёт по глазам холодным светом, цифры плывут, распадаются, как будто кто-то специально мешает ему сосредоточиться.

«Такси», — цепляется за мысль, как за спасательный круг. Пальцы не слушаются. Он тыкает в экран один раз. Второй. Мимо. Контакты открываются сами собой — или ему только кажется. Любое имя сейчас выглядит одинаково.

— Да блять… — выдыхает он сквозь зубы, щурясь.

Нажимает на первое попавшееся. Телефон прижимает к уху слишком резко, будто боится, что тот исчезнет. Голос на том конце, кажется знакомым и чужим одновременно, побуждая чертыхнуться. Из всех людей позвонить тому самому, с кем хотелось бы сейчас связываться меньше всего. Но соображать получается всё хуже и других вариантов попросту не остаётся. Не тогда, когда Хан так близок к тому, чтобы отключиться прямо здесь.

— Гю. С... слушай...

Хрипло и прерывисто. В горле — пустыня. язык цепляется за нёбо, слова не складываются.

— Ты… — короткий вдох, — Ты сейчас где?.. Бля, тупой воп...рос. Дома, как все. Хах.

Ответ он почти не улавливает — шум глушит, мысли плывут. Джисон морщится, проводя ладонью по лицу.

— Ладно. Это всё неважно… — тихо и как-то обречённо хмыкает. — Я… не туда попал.

Хан делает паузу, что становится внезапно слишком длинной, чтобы быть нормальной, но почему-то не сбрасывает.

— Тут… жарко пиздец… — срывается с него вдруг глухо. — И шумно. И людей так много... задохнуться можно.

Он оглядывается, но взгляд не цепляется ни за что конкретное. Всё расплывается в пятна света.

— Я выйду… сейчас…

Джисон делает попытку оттолкнуться от стойки, но рука соскальзывает и он ударяется локтем, снова едва не выпуская телефон из ослабевших пальцев.

— Блять… — роняет раздражённо, почти обиженно и дыхание сбивается.

— Нормально всё… — добавляет он уже совсем тихо, больше по привычке, чем по факту. — Я… дойду. Извини, что...

Хан двигается по стеночке, пытаясь во всём этом громыхающем светомузыкой пространстве найти выход. Бомгю что-то говорит в трубку, но слова улавливаются какими-то кусками.

— Чё?.. — он морщится, сильнее прижимая телефон к уху. — Не слышу…

Кто-то задевает его плечом, и он едва удерживается на ногах, врезаясь в стену уже сильнее.

— Да не… всё ок… — выдыхает почти автоматически, но голос предательски плывёт. Ещё шаг. Не туда. Джисон замирает, тупо уставившись в тёмный угол, который совсем не похож на выход.

— Блять… ну.... я…

Слова обрываются. Он смотрит на телефон, будто пытается вспомнить, зачем вообще его держит.

— Я не понимаю, где выход… — выходит слишком честно, почти шёпотом.

— Сейчас... выйду... наверное...

Он делает ещё шаг — и на этот раз реально спотыкается, съезжая плечом по стене ниже, чем собирался.

— Сука…

Хан уже даже не злится. Он чувствует себя донельзя уставшим и ему очень хочется сдаться, но в динамик говорит совсем другое.

— Я… присяду на секунду… и пойду…

Когда Джисон снова решается подняться, в глазах темнеет и он плюхается на задницу, прямо на пол, всё ещё отчаянно сжимая смартфон в руке.

— Гю..? Ты же... ещё здесь? Можешь...

Сглатывает, жмурясь и ловя цветные круги под веками. Тело, будто перетряхивает и внутри замирает противная мелкая дрожь. Хан утыкается затылком в стену, снова закрывая глаза и на секунду перестаёт дышать ровно — будто боится, что если отпустит контроль ещё сильнее, его просто вырубит.

— Не клади трубку. Пожалуйста...