чириканье за окном вырывает из липкого и тяжёлого холодного кошмара, заставляя резко сесть на кровати, прижимая руку к бешено бьющемуся сердцу. солнце ласково пригревает через стекло, танцуя зайчиками на стенах и простынях, а на улицах слышится чей-то смех и обрывки разговоров, перемешанные с шумом машин, а цифры на часах, отсвечивая зелёным, оповещают о том, что уже давно полдень. мир не остановился, а идёт своим чередом.

вот чёрт, — он прерывисто выдыхает, прокручивая в голове приснившееся и буквально сгребает собственные волосы в кулак, безжалостно дёргая за пряди, словно пытаясь заставить себя проснуться окончательно. когда это уже прекратится? хотя, может это чересчур, надеяться, ведь прошло всего каких-то жалких пару месяцев. каждый раз одно и то же, просто тишина и невидимая стена между ним и... она никогда ничего не говорит, сколько бы не спрашивал, просто молча уходит и растворяется в темноте.

...предательница.

слово застревает где-то в горле, царапая изнутри, но не принося ни облегчения, ни злости — только глухую, вязкую усталость. он резко откидывается назад, снова уставившись в потолок, где солнечные блики лениво скользят по трещинкам краски. глупо.

злиться на неё — глупо.
не злиться — ещё хуже.

ёнбок устало потирает лицо ладонью, всё-таки вставая с кровати, по привычке думая, что за это время, просто пропускает свои выходные и отпуска, как песок сквозь пальцы. работа его как-то отвлекала, но свободные дни превращались в мешанину из тёмно-светло-тёмно-светло-пора на работу. как будто он жил только от смены к смене, а всё, что было между — не считалось.

он щёлкает чайником, не особо понимая, зачем — привычка, доведённая до автоматизма. вода шумит, заполняя кухню ровным гулом, и на секунду становится легче — хоть какой-то звук, кроме собственных мыслей. стоило выпить кофе, наверное? не хочется, но надо вернуть хоть какую-то ясность ума.

в кружку насыпает больше, чем обычно, словно это действительно может что-то исправить и заливая кипятком, на мгновение, даже наслаждается запахом, но на вкус чувствует лишь одну обожжённую горечь. ён ставит напиток на столешницу, невольно поворачивая голову к окну. снаружи всё такое же — светлое, шумное, живое. люди идут, кто-то смеётся, кто-то разговаривает по смартфону, и от этого становится почти… раздражающе.

ещё немного и он скоро начнёт рычать на стены. усмехается своим собственным мыслям, нашаривая телефон в кармане пижамных штанов. пальцы пролистывают список контактов туда-сюда, пока глаза не выхватывают такое родное и близкое «ликси». когда они вообще последний раз виделись и разговаривали нормально, а не мельком, в сообщениях или спортзале? нет, нет и нет. я не буду обсуждать это с ним, ему и своих проблем хватает. но... провести время вместе по-человечески, хочется. я соскучился.

мысль звучит почти тихо. неловко. как будто он не привык признаваться в подобных вещах даже самому себе. ёнбок задерживает взгляд на имени ещё на пару секунд, будто проверяя, не исчезнет ли оно. глупо. конечно, не исчезнет. в отличие от всего остального.

ну давай, — бормочет себе под нос. ещё и к нему полезешь.

палец зависает над экраном. написать?

«ты дома?»
«можно зайти?»
«я тут…»

всё кажется таким нелепым и ему почти хочется убрать гаджет обратно, но он набрасывает всё-таки несколько сообщений.

я надеюсь, что ты дома, потому что собираюсь тебя навестить
скажи, если что-то нужно купить, поработаю твоей доставкой
ликс?

ён ждёт ответ почти полчаса и в итоге уходит с кухни, попутно звоня брату, но вызовы тоже уходят в пустоту.

спит? или поставил на беззвучный? он ходит по квартире, то умывается, то достаёт одежду из шкафа, то складывает какие-то мелочи первой необходимости в рюкзак, постепенно бросая попытки дозвониться. тишина в ответ начинает раздражать почти физически. он останавливается посреди комнаты, глядя на экран, где всё так же висит непрочитанное. ни «был в сети», ни короткого «позже», ничего.

серьёзно? выдыхает это шумно, но с нажимом, будто феликс может услышать и кладёт смартфон на тумбочку, одеваясь и наскоро проводя расчёской по волосам. закидывает рюкзак на плечо, на секунду замирая у двери, будто проверяя себя на прочность. может, подождать?

эта мысль появляется, как вспышка — и тут же тонет под тяжёлым, знакомым ощущением пустоты, которое снова начинает подбираться ближе. нет. ждать — значит снова остаться здесь. улица его встречает ярким светом и привычным гомоном, от которого хочется поморщиться и он уже через несколько минут ныряет в небольшой супермаркет, покупая парочку напитков и вкусняшек для близнеца, прежде чем вызвать такси до родительского дома.

дорога проходит как-то смазано.

он даже не пытается смотреть в окно — город мелькает пятнами, сливается в одно сплошное движение, в котором нет ничего, за что можно зацепиться. водитель что-то спрашивает пару раз, ён отвечает на автомате, не особо вслушиваясь в собственные слова. телефон лежит в руке.

он проверяет его чаще, чем нужно. каждые пару минут. просто так. вдруг.
ничего. экран остаётся таким же пустым. ёнбок хмыкает, откидываясь на спинку сиденья.

ну и ладно.

беззлобно. почти устало. как будто уже смирился. хотя нет. скорее — просто не хочет сейчас об этом думать. машина останавливается у знакомых ворот, и на секунду становится… странно. когда он тут был? на каком-то из праздников? даже стыдно немного. как будто он не просто давно не приезжал. как будто… избегал.

ёнбок выходит из машины, задерживая ладонь на дверце чуть дольше, чем нужно, будто даёт себе лишнюю секунду не двигаться дальше. здесь так тихо, но не давяще, а наоборот, эта тишина успокаивает. ворота чуть скрипят, когда он их открывает и проходит мимо ухоженных дорожек и лужаек.

всё здесь слишком… правильно.

ровные кусты, подстриженная трава, аккуратные дорожки под ногами — будто ничего никогда не выходило из-под контроля. словно в этом месте не может происходить ничего по-настоящему плохого. ён тихо хмыкает.

ага.

пакет в руке чуть шуршит при каждом шаге, напоминая, зачем он вообще здесь. напитки, какие-то сладости — мелочь, почти глупая, но почему-то становится чуть легче от самого факта, что он что-то принёс. точно это даёт право быть здесь. он поднимается на крыльцо, замедляясь почти незаметно для самого себя. чем ближе — тем сильнее возвращается это неприятное тянущее ощущение под рёбрами.

а если...

ёнбок резко выдыхает, перехватывая пакет поудобнее. давай уже. он останавливается перед дверью, глядя на неё чуть дольше, чем нужно. знакомая до мелочей. ручка, царапина сбоку, которую он когда-то сам и оставил. даже коврик у порога — всё на месте.

словно он не пропадал на чёрт знает сколько.
будто всё нормально.

пальцы замирают в воздухе, не решаясь сразу нажать на звонок и ему на мгновение кажется, что он даже этого сделать не успел, как дверь распахивается. перед глазами мелькает светлая макушка ликса. ёнбок на мгновение просто замирает.

и только сейчас понимает, насколько был напряжён всё это время — потому что это напряжение вдруг сходит на нет, оседая где-то глубоко внутри, как дым. наконец-то.

тебе телефон для чего, мелочь? (неважно, что он старше всего на минуту) голос звучит почти нормально. почти. надо на верёвочку его повесить. а её тебе на шею. пауза — короткая, живая, и он чуть щурится, оглядывая его. спал что ли, а?