Фруктовые сиропы заканчиваются. Надо не забыть заказать их на следующую поставку. Он отвлекается от осмотра ингредиентов, делает пометку в планшете и мельком смотрит в окно. На город плавно наползает бархатная вечерняя темнота, в которой в ожидании ночи зажигаются первые звёзды.

К этому времени бар менялся. Исчезали суетливые клиенты, говорившие гораздо быстрее, чем думали, и которым срочно требовалась доза энергии и сахара. Время начинало течь спокойнее и глубже. Появлялось всё больше людей, заказывающих не самые популярные напитки и сидящих за столиками по несколько часов с бездумным взглядом, устремлённым куда-то сквозь пространство четырёх стен.

Усталые офисные работники, вопреки всему не желающие напиваться алкоголем; грустные студенты, на последнем выдохе готовящиеся к экзаменам и запивающие свои страхи литрами капучино на кокосовом; болтливые подружки с темами «о том самом и боязнью перед взрослой жизнью», пытающиеся круто цедить мелкими глотками горький американо.

Именно в такие часы Чонин начинал чувствовать себя особенно органично. Не потому, что усталость исчезала — скорее наоборот. Просто после дневной суеты уже не требовалось постоянно держать в голове сразу несколько заказов, следить за очередью и успевать улыбаться каждому человеку, который подходил к стойке. Всё становилось размереннее. Понятнее.

Он возвращается взглядом к планшету, пролистывая список того, что необходимо заказать к следующей поставке. Фруктовые сиропы, молоко, упаковки стаканов, какие-то мелочи, которые почему-то всегда заканчиваются быстрее ожидаемого. Палец останавливается на строчке с сиропом маракуйи, рядом появляется ещё одна короткая пометка.

Надо будет сказать об этом Чану.

Мысль возникает совершенно автоматически и почти сразу же кажется лишней.
Чонин на секунду задерживает взгляд на экране, словно это способно стереть только что возникшую ассоциацию, а потом откладывает планшет в сторону. Привычно кивает посетителю, подходя к кофемашине. Пальцы двигаются на автомате: фильтр, кофе, вода, молоко, сироп и ещё горячее взбитое молоко для рисунка.

— Сахар? — он поднимает глаза и, видя, что просят два пакетика, поворачивается, почти в моменте вспоминая, что как раз не открыл новую коробку и ещё не успел выставить, но на стойку приземляется уже заполненный органайзер со стиками, салфетками, крышечками для стаканов и размешивателями.

— Спасибо, — Чонин успевает сказать это прежде, чем Чан снова где-то исчезает, то ли в глубине зала, то ли в подсобке. Ему заняться нечем...? Сознание, словно обжигается о внезапную нотку растерянности. Закончив с заказом, он делает промежуточный подсчёт по выручке, быстро обслуживает ещё несколько посетителей и перепроверяя ещё раз список закупок, резко вскидывает голову, услышав нервное, почти истеричное: «да вы издеваетесь?!»

Крик раздаётся совсем рядом, со стороны стойки. Один из посетителей, до этого спокойно сидевший за столиком, уже стоит напротив него, раздражённо указывая на оставленный на стойке стакан. Чонин спокойно спрашивает о том, что случилось и в ответ получает целый гневный спич, что заказ был совершенно другим. Чонин смотрит в чек, лежащий рядом с терминалом.

— Вы заказывали айс-американо с ванильным сиропом.

С пеной у рта этот любитель истины пытался убедить себя и всех в радиусе ближайших трёх миль, что просил латте. Чонин знал такой тип клиентов: спорить здесь было бесполезно. Даже если сейчас достать запись с камеры, воспроизвести разговор по секундам и доказать, что человек действительно назвал именно айс-американо, это вряд ли сделает его вечер приятнее.

— Хорошо, я переделаю.

Он старается быть вежливым, как обычно. Хотя в лицо снова летит куча претензий о том, кто будет оплачивать предыдущий заказ. Ян мягко проговаривает, указывая на стакан с айс-американо и чек, что тот уже оплачен и конечно же, происходит новый взрыв: «и что? я теперь должен за него платить, потому что вы мне не то сделали?! вы вообще слушаете, что я вам говорю?!»

Чонин медленно выдыхает. Пальцы сами собой сжимаются вокруг планшета, но лицо остаётся совершенно спокойным.

— Слушаю. Поэтому и предлагаю решить проблему. Я могу приготовить вам латте. Вам сделать его горячим или холодным?

Вместо ответа мужчина продолжает что-то раздражённо говорить, и Чонин слушает вполуха, уже мысленно перебирая, сколько времени займёт новый заказ. Хотелось немного заранее подготовиться к закрытию смены, но похоже, планы придётся нарушить. Неприятно, но терпимо ведь?

— За латте придётся заплатить. Это уже новый заказ.

Чонин говорит всё тем же ровным голосом, будто напротив него не человек, который последние несколько минут старательно пытался вывести его из себя, а обычный посетитель, которому действительно просто не понравился напиток.

— Перед оплатой я всегда уточняю заказ. В чеке указан айс-американо с ванильным сиропом, и вы не сказали, что хотите что-то изменить.

Он на секунду опускает взгляд на планшет, затем снова смотрит на мужчину.

— Поэтому я могу без проблем приготовить вам латте, но это будет новый заказ.

По лицу посетителя проходит выражение человека, который только что обнаружил ещё один повод возмутиться. Чонин внутренне готовится к следующей порции возражений. И всё-таки краем зрения отмечает Чана. Тот всё ещё находится где-то неподалёку. Только не надо сейчас вмешиваться.

Мысль приходит слишком быстро, чтобы её успеть отследить. Чонин не нуждается в помощи. Он прекрасно умеет разговаривать с недовольными посетителями, а если каждый раз звать владельца, когда кто-то решил устроить скандал из-за собственного заказа, то проще вообще не работать за стойкой. Ян спокойно ждёт ответа, сохраняя на лице привычное выражение вежливого терпения. И только пальцы, лежащие на краю планшета, чуть сильнее сжимают его корпус.